Лиходейства и наваждения

С пересадками, с Божьей помощью У протодьякона была одна слабость: он терпеть не мог воздушных перелетов, хотя в учебке ему, конечно, приходилось не только летать, но и десантироваться в различные непривлекательные местности. Он умел взять себя в руки, перебороть страх, но неприятного ощущения заглушить не мог.

Сосало под ложечкой, закладывало уши, сердце тревожно замирало.

Тем более что рейс был внутренний, домашний, а для своих граждан любезное отечество приготовило такие самолеты, что лучше бы их не было вовсе! Бились они с печальным постоянством, уступая первенство лишь вертолетам; чинить их, понятное дело, никто не хотел. Так что опасения Пантелеймона имели под собой некоторые основания.

Лететь предстояло долго, до Иркутска, и Челобитных приготовился уснуть - да не тут-то было! В самолете что-то выло и скрежетало, его немилосердно трясло, он попадал из болтанки в болтанку, как будто постоянно пересекал пресловутые аномальные зоны. Стюардесса сновала по проходу с каменным лицом, на котором застыла непроницаемая улыбка. Почти не размыкая губ, она призывала «товарищей пассажиров» к спокойствию и уверяла их, что ничего ужасного не происходит.

- Турбулентность, - поясняла она. И добавляла: - Дамы и господа.

«Дамы и господа» давались стюардессе не без труда, она явно предпочитала «граждан» и «товарищей».

Очень хотелось ей верить.

Не все понимали, что есть турбулентность, но умное слово как-то странно успокаивало. Что и говорить: если явление поименовано, то оно почти побеждено!